Какие мысли и ассоциации вызывает у современного налогоплательщика словосочетание "акцизный сбор"? Для рядового потребителя, не вдающегося в подробности, это в основном спиртные напитки и табачные изделия. Для более искушенных специалистов — налоговиков и бухгалтеров — это один из обязательных налоговых платежей - косвенный налог, ложащийся на плечи производителей и импортеров алкогольных и табачных изделий, горюче-смазочных материалов и некоторых других потребительских товаров, пользующихся устойчивым спросом.
     Вот, пожалуй, и все. А ведь история акцизного сбора, со всеми ее поучительными для нас поворотами, вполне заслуживает того, чтобы стать достоянием не только узкого круга знатоков, но и широкой публики.
     Прежде всего следует сказать, что акцизный сбор, без особого преувеличения, может считаться одним из завоеваний победившего капитализма. XVIII век принес с собой невиданный доселе научно-технический подъем, плоды которого, внедренные в производство, произвели промышленный переворот, раз и навсегда подорвавший средневековые устои натурального хозяйства и цеховую организацию ремесла. Повсеместное распространение мануфактуры, неуклонный рост промышленного производства, развитие товарно-денежных отношений, появление первых банков - все эти революционные преобразования в экономике и обществе в целом вынуждали государство искать новые способы пополнения казны.
     В былые времена князья киевские и цари московские решали эту проблему, как правило, двумя путями. Во-первых, совершенствованием механизма прямого налогообложения податных сословий. Во-вторых, введением все новых таможенных (торговых) пошлин и различных специальных сборов, число которых из года в год увеличивалось. Достаточно вспомнить о существовании в эпоху Петра I столь необычных налогов на топоры, бороды и даже на дубовые гробы.
     Теперь же, когда промышленность все больше вытесняла ремесло и натуральное хозяйство, вдруг обнаружилось, что для государства облагать производство, принадлежащее заводчикам-капиталистам, даже выгоднее, чем выжимать последние соки из малоимущего крестьянско-мещанского сословия.
     Так и возникли акцизы — косвенные налоги на предметы массового потребления, которые государство взимало с их производителей или продавцов. Последние, разумеется, учитывали уже уплаченные ими суммы акцизного сбора при назначении цен на товары, перелагая тем самым понесенные затраты на потребителей. Этимология слова восходит к латинскому accisum, что буквально переводится как "вырезанное" (так называлась зарубка на бочке, которая делалась после уплаты сбора). За годы существования Российской империи власти вводили акцизы на табак (1839), сахар (1848), соль (1862), дрожжи (1866), керосин (1872), осветительные нефтяные масла (1887), зажигательные спички (1888). Таким образом, акцизные сборы позволяли государству иметь стабильные бюджетные поступления от наиболее доходных производств, продукция которых пользовалась гарантированным спросом. Самым же доходным из них во все времена (и не только в нашей стране) было изготовление спиртных напитков, или, как они назывались в старину, питей.
     До введения акциза пополнение доходных казенных статей, в том числе и поступление доходов от реализации алкогольной продукции, обеспечивалось на местах двумя способами, один из которых - отдача их на веру выборным лицам из земства, так называемым верным головам. Предназначенные в казну платежи поступали с кабаков. Причем каждый кабак был приписан к определенной территории. Кабацким головам помогали целовальники, которые также избирались из местных жителей и приносили соответствующую присягу (целовали крест).
     Но с течением времени правительство все чаще избирало другой путь, когда сбор питейных доходов отдавался на откуп. С откупщиком на торгах заключался контракт, который регламентировал порядок продажи питей (цену, время, другие условия). Таким образом, откупщик, не будучи чиновником, превращался из частного лица в доверенное лицо правительства с весьма широкими полномочиями. Сам он не получал от казны никакой платы за свою деятельность, а все доходы от реализации алкогольных напитков согласно Уставу о винокурении принадлежали государству. Источниками же личных доходов откупщиков были изготовление и продажа спиртных напитков пониженной крепости (пива, меда и других), продажа закуски, а также штрафы с корчемников - лиц, в нарушение закона изготовлявших и продававших спиртное вне кабака.
     Не удивительно, что откупная система все больше подвергалась в обществе резкой и вполне справедливой критике.
     Первого января 1863 года император Александр II Освободитель подписал указ "Об отмене винного откупа и введении питейного акциза". С некоторыми дополнениями и изменениями акцизная система в винокуренной промышленности просуществовала до замены ее питейной монополией. Шестого июня 1894 года император Александр III Миротворец утвердил "Положение о казенной продаже питей", которое вступило в силу 1 января 1895 года в четырех губерниях на Урале и в Поволжье и к середине 1901 года постепенно распространилось на всю территорию Российской империи.
      Порядок исчисления и уплаты налогов производителями и торговцами алкоголем был подробно расписан в Уставе о питейном сборе. В дореволюционной России акцизом облагались не только спирт и крепкие напитки (водка, вино), но и слабоалкогольная продукция того времени (портер, пиво всех родов, мед, брага). Не подлежали обложению спирт и вина, вывозимые за границу, виноградное вино, уксус, медовый квас, осветительный спирт и изделия, не принадлежащие к напиткам. Не облагались акцизами и импортируемые товары —с них взимались таможенные пошлины. Если отбросить конкретные цифры рублей и градусов, мало что говорящие современному налогоплательщику, то в самом общем виде картина питейного налогообложения того времени вырисовывалась следующая.
     Акциз со спирта, вина и водок из свеклосахарных остатков исчислялся из расчета крепости напитков (по содержанию безводного спирта) и взимался в казну по мере их реализации. Производители спирта уплачивали акциз в момент его выпуска из подвалов в продажу. Акциз с водок из сырых продуктов, пива, портера, меда и браги исчислялся по продолжительности работы завода с учетом его производственной мощности (емкости перегонных кубов, котлов, заторных чанов) и вносился вперед за все объявленные заводчиком рабочие дни, но не менее чем за семь дней работы.
      Каждый водочный заводчик уплачивал дополнительный акциз в размере 1 рубля с каждых 40 градусов спирта, содержащихся в его водочных изделиях*, путем наклейки так называемых бандеролей на каждую выпускаемую с завода бутылку. Бандероли эти — прообраз нынешних акцизных марок — обязательно "выбирались" (выкупались) заводами в определенном количестве.
_____________ * Здесь градус — единица объема. Одно ведро безводного (чистого) спирта равнялась 100 градусам. Производительность винокуренных заводов выражалась в градусах.
     Кроме этого со спиртовых, водочных, пивоваренных заводов взимался патентный сбор, величина которого зависела опять-таки от производственной мощности предприятия. Каждое заведение для оптовой и розничной продажи также выкупало особый патент, плата за который была различна в зависимости от местности и рода заведений.
      В довершение всего над питейной отраслью был установлен строгий контроль со стороны государства в виде акцизного надзора, без разрешения которого в винокуренном производстве ничего не допускалось. Вот почему сегодня, когда независимая Украина послала в крестовый поход против водочных теневиков своих "лучших сынов" — правоохранительные и контролирующие органы (а об операции налоговой милиции "Акцизная марка" слышали даже дети), невозможно без улыбки читать о перипетиях борьбы с уклонением от уплаты налогов в Российской империи конца XIX века.
      Например, надзиратели N-ского окружного акцизного управления обнаружили, что в "Ренсковом погребе" Мартына Воронцова водка продавалась без патента, а приказчика одной из местных гостиниц Семена Кузнецова и ее содержателя — персидского подданного Рафаила Еигназарова уличили в тайном изготовлении самогона. Кроме того, управление было обеспокоено тем, что в центральных губерниях России на винокуренных заводах акцизные надзиратели выявили приспособления для отвода спирта мимо контрольных приборов. Так, на одном из заводов следствие установило, что в казну не попало акцизных сборов на 75 560 рублей 49 копеек. Среди местных жителей, к радости акцизного надзора, таких искусных жуликов не нашлось. Зато их сообразительность проявилась в другом: самодельное спиртное они продавали под видом одеколона, пользуясь тем, что в законе не была установлена крепость лосьонов и других косметических средств.
      Первопроходцем в этом "одеколонном" деле стал почетный гражданин города N Георгий Алафузов. В 1884 году старший помощник акцизного управления составил акт, в котором говорилось, что на заводе промышленника "с мая по ноябрь указанного года изготавливался одеколон, средняя крепость которого составила 57,5 градуса". Продавался он ведрами по 12 литров по цене от пяти рублей до четвертака. На вопрос акцизного надзирателя, для какой цели приготавливался одеколон и не употреблялся ли он как напиток, Николай Алафузов, доверенное лицо Георгия Алафузова, отвечал: "Я не считаю себя вправе спрашивать покупателей, для какой надобности они берут одеколон, равно как и о месте их жительства и их звании". Однако акцизное управление настаивало на обвинении Алафузова в "беспатентной продаже питья" и было уверено, что "изделие это не употребляется в виде туалетной принадлежности и направляется для продажи в селения простому народу, не имеющему понятия о роскоши туалета, где оно используется исключительно как напиток". Доказывалось это положение записями в хозяйственной книге завода Алафузова: "29 сентября — продано 32 ведра одеколона, 30 сентября — 34 ведра". "Такой сбыт одеколона — явление необыкновенное!" — заключил акцизный надзиратель.
     Сей смелый опыт довольно скоро нашел себе продолжателей — купцов С. Гончарова, П. Мадатова, И. Соболева и других. Их продукция легко находила покупателей и пользовалась большим спросом.
     Воистину, прав был старик Екклесиаст: "Что было, то и будет; и что делалось, то и будет делаться, и нет ничего нового под солнцем".